Половая зрелость у него наступила рано, и уже в возрасте семнадцати лет он познакомился с обоими главными по части развлечений городами тогдашней Европы – Парижем и Венецией, причем любовных похождений у него насчитывалось сотни, и он начал описывать их в стиле Циглера и Лоэнштейна после своего возвращения.

Лизелотта фон дер Пфальц слышала еще в Париже, что гофмейстер Августа Хакстаузен как то жаловался, что с таким, как у принца, характером ему едва ли удастся ужиться при дворе. А что у принца был вздорный характер, что он был сумасбродом и лицемером, представить себе очень легко.

Любимая сестра Фридриха Великого Вильгельмина фон Байрейт очень отмечала его общительный характер, дружелюбие, однако осуждала его за чрезмерную склонность к роскоши, к развлечениям, к пирушкам, к неразборчивым любовным связям. По ее словам, у Августа было 354 ребенка: его двор, в то время самый блестящий в Европе, мог быть по праву назван островом Гетеры. «У короля было что то вроде гарема из красивейших женщин его государства. При дрезденском дворе царила атмосфера всеобщего разврата, и Вакх и Венера были основными богами, которым здесь поклонялись», – писала она.

Тяга к удовольствиям и тщеславие были основными чертами его характера, однако удовольствия всегда стояли на первом месте и очень часто пересиливали тщеславие. Тщеславие и желание добиться внимания и восхищения всего света часто заставляли его заниматься всякими пустяками, из за чего ему приходилось бросать действительно первостепенные и имеющие важные последствия дела.

Тот, кто хотел понравиться ему и показаться полезным, легко добивался этого и мог надеяться, что надолго останется у него в милости. Однако он никогда не вмешивался в ссоры своих придворных и предоставлял им возможность выпутываться самим. Флеминг писал, что подобная манера поведения часто приводила в ярость его куртизанок и даже самих министров. Однажды он воздержался при принятии важного решения и вернулся к нему только тогда, когда у него сложилось совершенно другое мнение. Ему можно было говорить правду, но только с глазу на глаз и без малейшей фамильярности. Он очень ревниво относился к своему авторитету и к своей популярности, во время вечеринок не позволял себе ничего лишнего, в то же время от него самого не ускользало ничего. Всегда был любезным и коммуникабельным, и его отношение к дамам было безупречным. Сначала он не допускал двусмысленностей в их присутствии, однако с годами стал более снисходительным. Он хотел стать вторым Алкивиадом и одинаково проявить себя в балах и любовных похождениях, всегда при этом хотел все сам расписать до мельчайших подробностей, однако только создавал себе и другим лишние хлопоты.

Среди развлечений первое место у него занимали любовные интриги. Как своих фаворитов, он баловал и своих куртизанок, и те и другие чаще всего пользовались его слабостями, моментально наглели, начинали ему перечить и в конце концов быстро надоедали. По его собственному признанию, он не относился к рьяным искателям приключений и находил не слишком много удовольствия в любви, однако хотел, чтобы другие принимали его за ловеласа. Его любовные похождения в большинстве случаев легко начинались и так же легко заканчивались, и, чтобы придать им романтический оттенок, он сам себе придумывал многочисленные сложности и окружал свои похождения, особенно в начале, ореолом таинственности. Август изображал ревность, но на самом деле это было ему не свойственно. Обычно он имел дело с женщинами, которые побывали в объятиях у многих, и не брезговал даже обычными потаскухами. Его любовницы думали, что он любит их так, как он им об этом говорил, однако они были ему нужны только для удовлетворения его сладострастия, и, пока эта страсть владела им, он был готов на все, чтобы не испортить себе удовольствия. Терпеливо перенося прихоти своих любовниц, что они принимали за излияния его любви (и что он тотчас замечал), он легко оставлял их, как только их наглость начинала превосходить определенные пределы, что было вполне благоразумно.

В июне 1695 года, когда Август находился в Вене, откуда он собирался отправиться на войну с турками, английский посланник в Дрездене Степни писал своему венскому коллеге Лексингтону, что Август занят только пьянством и балами: «Я очень хотел бы, чтобы он прекратил эту праздную жизнь и вернулся к своим делам, если он хочет быть принятым подобающим образом у императора. Однако я начинаю думать, что он возьмет с собой в лагерь биллиардный стол и бальный зал». Август хотел поле боя и войну тоже превратить в развлечение и предполагал, что знаменитый Мюльбергский лагерь не что иное, как место проведения военного праздника…

Среди фавориток короля следует в первую очередь назвать Кенигсмарк, Эстерле, Тешен и, конечно же, Козель, которая восемь лет была рядом с Августом. Но и ее судьба не пощадила, любвеобильный Август увлекся актрисой Денхоф.

…Двадцатишестилетняя графиня Аврора фон Кенигсмарк обратилась в Дрездене к молодому курфюрсту с просьбой помочь ей в поисках пропавшего брата Филиппа Кристофа. Эта женщина получила прекрасное воспитание и блистала остроумием. Она любила путешествовать и, судя по всему, не торопилась связать себя узами брака. Август влюбился в просительницу и стал добиваться ее расположения. Он был на два года моложе Авроры.

Сначала графиня отклонила притязания Августа, чем воспламенила его еще больше. В конце концов молодая женщина уступила его настойчивым ухаживаниям, после чего он стал одаривать ее дорогими подарками и пригласил в свой охотничий замок Морицбург.

Когда она приехала туда в окружении красивейших придворных дам, одетых как амазонки, то увидела, к своему удивлению, что недалеко от находившегося рядом леса появился дворец, которого еще недавно здесь не было.

За обедом они наслаждались изысканными яствами, затем приняли участие в охоте на оленя, прогулке на лодках с музыкой. На ужине Аврора обнаружила на своей тарелке букет из бриллиантов, рубинов, смарагдов и жемчуга, а затем она с Августом открыла бал. В разгар веселья влюбленные неожиданно исчезли. Галантный курфюрст провел ее в спальню с великолепным ложем: «Здесь вы настоящая королева, и каким великим повелителем я бы ни был, я буду всего лишь вашим рабом».

День за днем один праздник сменял другой, и, даже когда у Августа были неотложные дела в Дрездене, он все равно каждый раз возвращался назад. Он даже ни разу не посетил свою супругу и мать.

В Вене Август увлекся прелестной фроляйн Ламберг. В Варшаву он взял с собой трех куртизанок – Аврору, Ламберг и Шпигель, красивую и знатную черкешенку, доставшуюся Августу в качестве добычи. Аврора взяла ее себе в служанки, и она повсюду сопровождала графиню, а потом была выдана замуж за камердинера Августа, который получил дворянство и чин подполковника.

Всех трех поселили в Варшавском замке. Аврора думала, что только она – фаворитка, однако Август не обделял вниманием также Ламберг и Шпигель. После возвращения Авроры в Дрезден ее роль официальной фаворитки курфюрста уже закончилась. В том же 1696 году, когда родился законный сын Августа, Аврора родила сына, названного в память о прекрасных днях, проведенных в Морицбурге, Морицем. Впоследствии он стал прославленным маршалом Франции.

У монарха было множество любовниц, и он вынужден был придумывать тысячи уверток, чтобы отделаться от назойливого наблюдения фаворитки Анны. Впрочем, Анна Констанция спала с ним каждую ночь и была так искусна в любви, что в ее объятиях Август забывал о своих других увлечениях.

Однако курфюрсту хотелось разнообразия. Он удостоил своим вниманием танцовщицу Дюпарк из Брюсселя. К тому времени графиня фон Козель уже родила ему девочку. В октябре 1709 года она подарила Августу вторую дочь. Обе были признаны «законными королевскими дочерьми и высокородными графинями».

В течение восьми лет Козель была любовницей чрезвычайно изменчивого Августа, что само по себе являлось доказательством ее необычайной энергии и ума. Фаворитка вела безмятежную жизнь, ибо не сомневалась в своем влиянии на монарха. Однако через девять месяцев после рождения третьего ребенка, на этот раз сына, господство Анны пошатнулось. У фаворитки было много могущественных противников. Когда король находился в Варшаве, ему посоветовали наряду с саксонскими взять себе любовницу польку, и тотчас представили гостю графиню Марию Магдалину фон Денхоф. Козель же на этот раз изменила свои плана и не последовала за Августом, что стало ее роковой ошибкой. Перед возвращением в Дрезден курфюрст заявил, что больше не желает видеть Козель.